В. Н. Белов "Близкая даль" - Глава 6 RICORDANZA или рожки да ножки

В. Н. Белов: Глава 6 RICORDANZA или рожки да ножки

Вернуться к содержанию

   Несколько ночей подряд мне надоедали голодные комары, зудящим облаком хлынувшие из-под лесных тенет. Уснуть получалось лишь после того, как я заполнял комнату дымом, выкурив подряд несколько папирос. Комары позорно бежали, но глотать дым ночь напролет было не лучшим удовольствием, да и по утрам в голове звучал барабанный бой. Я искал спасения у Агаи, рассчитывая на ее магические возможности и приписываемое ей умение повелевать лесными тварями. Выслушав слезные жалобы, она поступила вопреки моим ожиданиям, а именно, сняла со стенки ароматный пучок сушеных трав и велела положить рядом с кроватью. Неизмеримой оказалась мудрость ее совета - комары исчезли, а под действием сладких травяных запахов сон стал крепким, без сновидений. Так бывает после тяжелой физической работы. Короче, быт налаживался.
    Я регулярно помогал Агае, выполняя ее поручения по хозяйству. Частенько, чтобы разнообразить наш стол, выбирался за грибами, которые долго не переводились в окружающем лесу. Приносил также ягоды малины, заросли которой располагались в двух шагах от дубовой рощи. Иван героически продолжал строительство и ожидал бригадира. Время от времени он отправлялся на незатейливый отдых в деревеньку, несколько раз в моей компании. Как правило, развлечения сводились к разговорам, неумеренному потреблению спиртного, пляскам под гармошку, хотя однажды рутину скрасила забава "стенка на стенку", в которой более всех отличился Иван, от природы наделенный пудовыми кулаками.
   Так проходили день за днем. Скучать, во всяком случае, не приходилось: разных историй, впечатлений и новых головоломок хватало надолго вперед. Здешние обитатели превратились в хороших друзей, с которыми я близко сошелся на почве тех же головоломок. Взаимная симпатия согревала наши отношения, даже Лешка перестал дуться на меня после розыгрыша с обдуриловкой, о чем я еще расскажу. Мы обменивались головоломками, как дети меняются вкладышами от жевательных резинок.
   Не хочу хвастаться, но ориентироваться в этих местах я научился не хуже сказочного колобка и совсем не нуждался в его помощи. Странствования по лесу вошли в привычный уклад новой жизни, они доставляли удовольствие еще и из-за погоды, которая была на удивление теплой - затянувшееся бабье лето. Ощущая себя свободным эпикурейцем, я предавался умеренной алкоголизации и составлению разнообразных головоломок. Кроме того, готовил проход в свой мир.
   Когда, уже в который раз, я наведался к Косме, чтобы испросить у него очередную бочку уксуса, то не сумел обнаружить его античное жилище - на месте роскошного портика возвышался обычный склон холма. Поразительно, но исчезла сама терраса, которую не сумел найти даже вездесущий колобок: он слепо тыкался в то место, где, по его разумению, должен был находиться вход.
   Ситуацию разъяснил Гордей, в это время обретавшийся по соседству. Оказалось, что Косма, руководствуясь своей неугомонной натурой, отправился на недельку в большой мир, чтобы, как прежде, встряхнуться и побуянить. Это был тот редкий случай, когда я пожалел милицию. Косму просто не возьмешь! - это не пьяный в подворотне.
   Гордей был необыкновенно рад моему появлению и за неимением уксуса вытащил из своего логова приличный жбан медовухи. Рассевшись у входа, мы принялись коротать время. По рукам ходил объемистый деревянный ковш, а содержимое жбана неумолимо сокращалось.
    Тема для разговора нашлась сразу. По всему, второе имя Гордея было Горыня, но его корень мог быть двояким - и от "гореть" и от "горы". Отринув ненужную скромность, - к тому моменту жбан ополовинился - я попросил Гордея внести ясность. Он склонялся к слову "гореть". Это было логично, так как суждение основывалось на способе отвода глаз, принятом в его роду. Еще бы, в мифическом обличье Горыня выступал со множеством огнедышащих голов. В противоположность Косме, он не хранил сокровищ, которые приписывались ему народной молвой. Родовой облик вынуждал его громом греметь во время появления на людях, изрыгать огонь, бить могучих и не очень богатырей, а также похищать подвернувшихся под руку бояр, князей и прекрасных барышень. Только в виде морока, конечно.
   - Получается, что неспроста твое имя связывают с женщинами, - заметил я не без издевки.
   Опорожнив новый ковш, Гордей вытер рукавом рот и с укоризной посмотрел на меня, лишь затем снизойдя до объяснений.
   - Откуда такие мысли? Облик, или личина, в нашей среде является врожденным, как цвет глаз или форма носа у человека. Ведь знаешь, с кем имеешь дело. Он похож на грим, которым пользуется актер перед выходом на сцену. Однако играя роль и выступая в другом обличье, что бы ни говорили о перевоплощении в образ, актер остается самим собой. Точно так же никто из нашего роду-племени не походит на жутких порождений тьмы, изображенных в преданиях и сказках. Стремиться властвовать над миром или приносить зло и погибель, насильничать, обижать слабых - полнейшая чушь, которая не имеет к нам никакого отношения.
   Гордей снова приложился к ковшу и, подумав, добавил:
   - Что там народные сказания, это цветочки! Особенно расстарались нынешние литераторы, пишущие фэнтэзи. Метод сводится к одному: чем страшнее - тем лучше. Незатейливые умы сочиняют сюжет покруче, где творят кровавые заклинания, а в перерывах сносят друг другу головы и вырывают руки-ноги. Чтобы достоинства и добродетели главного героя могли в полной мере проявиться, он крушит нечисть направо и налево.
   - Неужто тебя это волнует? И без твоих литераторов в жизни недоумков хватает, - успокоил я примолкнувшего Гордея.
   Он состроил умное лицо и дикторским голосом отчеканил:
   - Вот, вот! Добро должно быть с кулаками и утверждать себя мордобоем, ведь в жизни всегда есть место подвигу. Тьфу на них, - подытожил он и с чувством сплюнул на землю.
   Оценив степень искреннего огорчения собеседника, я не стал искушать его долготерпение и перевел беседу на головоломки. Почему бы не обсудить смысловые парадоксы, вызванные самим словом "головоломка"? Тем более, компетентность собеседника сомнений не вызывала. Мои соображения были таковы.
   - Существуют различные типы головоломок, а основные связаны с содержанием понятия "головоломка", которое имеет два значения. Во-первых, обозначение сложной трудноразрешимой задачи или загадки - именно такие головоломки предпочитают все живущие здесь. Во-вторых, слово "головоломка" относится к игрушке или некоторой механической конструкции, требующей решения подобной задачи. В отличие от игры, для участия в которой необходимо не менее двух игроков или команд, соперничающих друг с другом, головоломка лишена внешней конфликтности и решается единственным игроком, хотя также возможно коллективное решение, когда все "играют в одни ворота", как, например, происходит на посиделках у Агаи.
   - Что ты лекцию читаешь, знаю я это. Скажи что-нибудь поинтереснее, - с надутым видом отреагировал Гордей.
   - Не спеши. Еще не дослушал, а уже выводы делаешь, - парировал я. - Обрати внимание, что наиболее распространены языковые, или лингвистические, головоломки, связанные с составлением и преобразованием слов, например, кроссворды, сканворды, филворды, шарады, анаграммы, каламбуры, метаграммы, ребусы, палиндромы. Язык сломаешь, пока выговоришь! Слова нерусские и заимствованы из французского, английского, латинского, греческого языков. Похоже, что, кроме загадок, только два названия: палиндром и кроссворд имеют нормальные русские эквиваленты: перевертень и крестословица, используемые, кстати, очень редко. Это свидетельствует о том, что русский язык не является родным для большинства головоломок со словами. Действительно, они сравнительно недавно появились в нем. И странно даже не это, а то, что русский язык также находится в оппозиции к головоломкам-конструкциям. Лично мне известны всего два исконно русских названия таких головоломок: шаркунок и меледа. Да ты, наверное, о них и не слышал...
   - Слышать то слышал, но пойми, наконец, что менталитет русских людей не тяготеет к классификациям, эту особенность и отражает язык. Куда ему до эскимосского, где снег имеет более тридцати названий, передающих различные смысловые оттенки. Они характеризуют свойства снега, его местоположение, описывают условия появления.
   Русскому человеку присущи и не такие содержательные штучки, особенно, когда его что-то разозлит: никто другой более подходящих к случаю эпитетов не найдет, - мысленно возразил я Гордею, но не стал отвлекаться на явную провокацию.
   - Согласен. А не странно ли, что в других языках прижилось огромное количество названий головоломок, вместе с тем, ни один, даже самый продвинутый в этом отношении, не смог преодолеть двойственности слова "головоломка"? Неспроста это! К примеру, мистический дуализм сохраняется в английском: слово "puzzle" используется для обоих типов головоломок, хотя англоговорящие всегда могут обозначить занимательные задачи как "teaser" и "poser". Русский язык не исключение, нечего его хаять!
   Гордеем овладел дух здоровой дискуссии, он аппелировал к другому аспекту феномена головоломок.
   - А тебе известно, что головоломки часто причисляют к той или иной конкретной дисциплине? Но можешь ли ты объяснить, почему головоломки отсутствуют в школьных или институтских задачниках?
   Вопрос был нетривиальный. Разговор становился все интереснее, про ковш с медовухой я уже не вспоминал.
    - Дело в том, что головоломки не предназначены для контроля конкретных знаний! - сам себе ответил Гордей. - Это был бы нонсенс. Они развивают ум, прививают умение нестандартно и творчески мыслить, доставляют удовольствие, но не являются учебной дисциплиной. Случается, что к так называемой занимательной математике относят и задачи-головоломки. Это глубокое заблуждение: головоломки - головоломками, а математика - математикой. Тем более, занимательность в математике вещь весьма специфическая. Посуди сам. Привлекательность головоломки значительно теряется по мере ее усложнения. Это факт. Самые захватывающие головоломки органичны по содержанию и исключительно просты в формулировке. Как правило, их решение не требует серьезных познаний в математике, хотя без элементарных знаний, конечно, не обойтись.
    - Но это не означает, что нет привлекательных математических задач! - возразил я. - Правда, их привлекательность совсем другого сорта и возникает как порождение явной или завуалированной сложности. Для профессиональных математиков вопрос решается тривиально: чем труднее задача - тем она привлекательнее. Каверзные математические задачи роднит с головоломками только изящество формулировки, и это все! Привлекательность конкретной головоломки, скорее всего, определяется тем, сможет ли ее решить и школьник, и академик, и пенсионер, и любой другой, независимо от профессии и образования. Как правило, отличие хорошей головоломки от схожей математической задачи состоит в сюжетной наполненности, которая, собственно, и делает ее головоломкой. А всякая задача, грубо говоря, посвящена вычислениям ради вычислений, когда "магия числа" выходит на передний план и является самодостаточной. Понятно, что в таком случае любая содержательность, помимо математической, за ненадобностью отпадает. Действительно, многие головоломки перекликаются с различными научными дисциплинами, но правильнее воспринимать их не как учебный предмет или хитрый дидактический прием, а как прекрасный способ получить интеллектуальное удовольствие. Возьми, к примеру, те же лингвистические головоломки. Они не являются разделом русского языка или литературы, смешно было бы предъявлять к ним такие же требования, как к упражнениям по чистописанию.
   Гордей подвел итог:
   - Если понимаешь и ценишь головоломки, в конце концов обязательно придешь к выводу, что есть неосязаемая грань, после которой головоломка рассыпается и попадает в разряд заурядных задач, порой весьма нудных. Особенно ощущаешь это, когда присмотришься к сочинениям авторов, претендующих на оригинальность. Далеко не каждый способен создать изящную форму и вдохнуть в нее истинную гармонию. А математические задачи - скорее дело техники, чем вдохновения.
   Слова Гордея навели на мысль о том, что во многих странах мира с уважением относятся к создателям новых головоломок, а их изобретение дает вполне приличный доход. Корни такого отношения появились еще в прошлом веке, когда прогресс науки и техники отвел интеллекту почетное место в ряду человеческих достоинств. Даже тесты по определению умственного развития, так называемые IQ-тесты, используют головоломки, как объективный критерий способностей человека.
    Меня нисколько не удивляло, что здешние обитатели любили головоломки. В моем лице они обрели родственную душу. Некоторое недоумение вызывала ограниченность их пристрастия. А именно, основным увлечением, предметом страсти, споров и раздумий являлись только задачи-головоломки. Отчего оказались в стороне головоломки-конструкции, называемые еще механическими головоломками? Я спросил об этом Гордея.
   - Не удивляйся. Здесь, действительно, не в ходу механические головоломки. А есть другое место, где от них без ума. Такие головоломки владеют помыслами большого клана наших родственников, проживающих в похожей ортогональности где-то на Британских островах. Не зря говорят, привычка - вторая натура.
    Эх, стоило бы побывать и там, в заморском чудо-заповеднике, - размечтался я, прекрасно понимая, что вход в него скрыт от меня за семью печатями. Мне бы с теперешними проблемами разобраться. Близкая, но даль, откуда просто так не выберешься. Капризы ортогональности суть непредсказуемы, на них полагаться не стоит. Да что это я? - остановил я себя. Лучше о приятном!
   - А что, Гордей, смог бы ты, без всяческой там магии, выпить вино из закрытой бутылки, не открывая ее? Нельзя вдавливать или прокалывать пробку, сверлить бутылку или пробку. Никаких лишних дырок!
   Сильно озадаченный Гордей непроизвольно обнаружил ответ у меня в голове, но затем чистосердечно признался в содеянном. А вскоре сам принялся засыпать меня головоломками.
   - В запутанном подземном лабиринте, куда я однажды забрался, скрываясь от преследователей, бродили поодиночке страшненькие, но вполне миролюбивые, кикиморы а также кровожадные зубастые упыри. Когда я переждал угрозу и решил выбираться из лабиринта, захотелось оценить свои шансы. Было известно, что при случайной встрече упыря и кикиморы упырь съедал кикимору, а при встрече двух кикимор они мирно расходились. Два встретившихся упыря пожирали друг друга. Встреча с кикиморой мне ничем не грозила, но упырь мог бы сладко закусить мной. Каковы шансы на выживание, если бы я надолго застрял в лабиринте и совершенно случайно блуждал по его ходам и галереям?
   Другая головоломка выглядела более оптимистической.
   - Было это или нет - не помнит уже никто. Во времена короля Артура я оказался в гостях у далекой аглицкой родственницы, фрейлины при дворе. Короче, устроили рыцарский турнир во имя прекрасной дамы. Бились тридцать один рыцарь, один на один. В каждой паре, назначаемой жребием, победитель продолжал турнир, пока не остался только один, - догадываешься кто? - которого королева жаловала серебряными доспехами. Итак, турнир с выбиванием из седла закончился, сколько всего состоялось поединков?
   В ответ я извлек коробок спичек:
   - Как из пяти спичек, не ломая, не сгибая и не расщепляя их, сложить куб? Существует несколько вариантов ответа.
   Время с Гордеем пролетело незаметно. Жаль, что уксуса не добыл.


   При очередном путешествии по лесу на моем пути, опять из ниоткуда, возник Лешка, своим нежданным появлением напомнив нашу первую встречу, когда он столь же неожиданно исчез. Любит он эффекты!
   - Не забывай, друг мой, - вместо приветствия произнес он, - если в лесу заплутаешь, сними обувь с правой ноги, а одежду надень наизнанку.
    Я начал улыбаться, на что Лешка заметил:
   - Расхохотаться - не к добру: быть биту. Примета такая. Угадай! Кто сделал - отказался, кто взял - не догадался, а кто имеет - очень сожалеет. Есть и другая загадка. Загробный мир как лекарь выступает, картину жизни напрочь исправляет: всю жизнь смердит и мерзостно воняет, но отойдя, благоухает.
   Благодушие пронизывало Лешку насквозь. Он знал, что его ожидает порция головоломок, загодя приготовленная мной для подобной встречи. Однако был еще сюрприз, которым я решил отплатить ему за театральность и привычку цепляться к одинокому путнику. Его я заготовил напоследок. А вначале были головоломки о моих знакомых.
   Как-то пригласили меня на торжество по случаю дня рождения. Возраст юбиляра оставался загадкой до тех пор, пока, не пропустив ни одного тоста в свою честь, он не сказал, что если его возраст поделить на два, перевернуть цифры получившегося числа и вычесть два, то опять получится его возраст. Что праздновали?
   В привычку другого моего знакомого входило начинать день с яйца, сваренного всмятку, кофе и бутерброда. Однако он не покупал яиц, не заимствовал их у кого-то, тем более, не крал, а также не держал кур. Откуда яйца?
   А еще как-то я присутствовал при интереснейшей беседе Крылова и Гуревича.
   - Не забудь, что ты должен мне десять рублей, - сказал Крылов.
   - Что? - ответил Гуревич, - Эти деньги не стоят того, чтобы о них даже вспоминать.
   - Хорошо, можешь дать мне двадцать рублей, - парировал Крылов.
   Существовала ли какая-то логика в словах Крылова?

   Головоломки были рассказаны, настало время сюрприза. Тщательно подбирая слова, я предложил Лешке заключить пари. На корзину грибов для разнообразия. Предложение было немедленно и с воодушевлением принято. Однако, узнав о содержании пари, Лешка несколько приуныл. Я заявил, что смогу одурачить его к нашей следующей встрече, даже не пускаясь во все тяжкие. Когда он поймет, что одурачен, станет ясно, что никто никогда прежде не мог провести его так, как это сделаю я. Подобный поворот был Лешке вновинку. Поначалу он возмутился, затем, подумав, ударил по рукам и исчез не попрощавшись. В момент его исчезновения мне послышалось: "Только попробуй..." Но теперь это были его проблемы.
   На следующий день поутру Лешка отирался у входа в коттедж, не предпринимая каких-либо попыток проникнуть внутрь. Видимо, он опасался оказаться одураченным, а может, боялся праведного гнева рано разбуженного Ивана. Вид у Лешки был невыспавшийся, угрюмое лицо украшали мешки под глазами. Закурив папиросу, я начал с определения взаимных позиций.
   - Ожидал всю ночь, что я тебя одурачу каким-то хитрым образом? Размышлял, как мне это удастся сделать?
   - Точно, поспорили же вчера.
   - Однако я не сумел тебя одурачить, да еще ночью, когда сам крепко спал?
   - Полагаю, нет.
   - А ведь считал, что я обязательно это сделаю, раз взялся спорить?
   - Ну, считал.
   - Теперь прикинь, вот я тебя и одурачил. Ждал одного, а получилось другое. Проспорил - тащи грибы, корзина в прихожей. Не имея возможности привести хоть какие-то аргументы в свою пользу, Лешка уныло поплелся выполнять взятые обязательства. Не обижай беззащитных путников, нечисть лесная! - оправдывался я перед собой, понимая, что Лешка совсем не привык проигрывать. Грибы, конечно, он принес, но, вместо ожидаемых боровиков, жесткие и червивые опята. Таким замысловатым образом - испортив мне аппетит - он компенсировал свой проигрыш.

   Пребывание на Гремучем холме стало более комфортным после восстановления шалаша, когда-то возведенного Юршей. Подкинув туда несколько охапок мягкой травы, я почти цивилизованно прятался от дождя и палящего солнца. Тут же хранилось мое великое богатство - собранный из ничего инструментарий. Замечу, что добровольное затворничество оставляло много времени на размышления. Где начало того конца, которым кончается начало? - как-то задумался я над извечным прутковским вопросом. Глупость, конечно, если полагать, что жизнь устроена по спирали. Вместе с тем, спираль бытия обладает ничтожным шагом, а монотонная смена лиц, событий, поступков сводит жизнь к заурядному мотанию по кругу, который повторяется изо дня в день. Как ни прискорбно, это и есть библейское возвращение на круги своя. Меня не покидало ощущение, что вскоре может замкнуться мой очередной круг. Такой поворот совсем не входил в мои намерения. Тем более потому, что было предельно понятно: круг бытия не разрывается сам по себе, так сколько же можно ликер пьянствовать? Делом надо заниматься.
   Все происшедшее до сих пор воспринималось как сказка, в которой герой на удивление легко и буднично оказывается в невероятном мире. В обыденной жизни, скованной путами условностей и невероятным прагматизмом, далеко не каждому дано изведать приключение, даже в том случае, если сознательно стремишься к нему. Что говорить о моем отношении к происшедшему, если я оказался неведомо где после оздоровительной вылазки в пригородный лес за грибами. Материалистическое мировоззрение вступало в конфликт с тем, что происходило в этом мире. Однако сам факт существования ортогональности, населенной приятными и незаурядными обитателями, не требовал доказательств. Я вовсе не собирался утешать себя цитатой из Шекспира: "... есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам". Пусть от нее за версту несло здоровым оптимизмом, она нисколько не способствовала выходу из сложившейся ситуации, насколько бы невероятной она ни представлялась.
   Я руководствовался другим, более простым соображением: если ортогональность может впустить внутрь, то с таким же успехом она может выпустить обратно. Обычная инверсия времени. Были в подтверждение тому и термодинамические выкладки, но о них я умолчу, чтобы не запутывать читателей. Все сводилось к очевидному - нужно было спровоцировать ортогональность на необходимое мне действие.
   Но прежде требовалось разобраться в свойствах границы. Конечно, теперь с помощью измерительных приборов. Это намерение пришло ко мне сразу после первого визита к Воднику. Поскольку в ортогональности работала его многочисленная электробытовая техника, следовало ожидать, что должны функционировать и любые другие электроприборы. Идеальным выходом было бы использовать стандартный набор измерительного оборудования. Но где его взять? Даже Робинзон на своем острове, по сравнению со мной, был в преимущественном положении - кораблекрушение снабдило его всем необходимым для выживания. Пусть я жил лучше, мне пришло в голову заняться экспериментальной физикой.
   Я обратился за помощью к Воднику, считая его наиболее подготовленным для понимания моих проблем. Он наотрез отказался снабдить меня измерительными приборами и оборудованием, мотивируя отказ каламбуром: "Подключишь свои приборы к границе - и неоднородность станет нестабильностью со всеми вытекающими последствиями. Пиши - пропало! Забудь о своих экспериментах". Воднику нельзя было отказать в здравомыслии, поэтому не имело смысла переубеждать или давить на него. Однако я оставался при своем мнении и все-таки выпросил у него электролампочку. Она и заимствованный у Ивана кусок провода составили индикаторный контур, который позволил обнаружить переменное магнитное поле, возникавшее в те моменты, когда граница начинала светиться.
   Следующим шагом стало изготовление вольтметра. Я соорудил его из деталей холодильника и строительного мусора, разбросанного вокруг коттеджа. Прибор оказался исключительно полезным, так как дал возможность снять распределение потенциалов вдоль границы. Обычно напряжение отсутствовало, но возникало одновременно с появлением свечения. Оно было тем больше, чем больший размер имело светящееся пятно. Ортоганальность стала представляться чем-то вроде пузыря, вывернутого наизнанку. Его стенки, роль которых играла граница, имели разную толщину, а у Гремучего холма граница утончалась более всего. Приложив к ней внешнее усилие, можно было бы сделать ее почти прозрачной, не протыкая сам пузырь. При этом пузырь останется в первозданном виде, а стенка приобретет достаточную проницаемость, чтобы выпустить меня наружу. Главное - не повредить ее при выходе, иначе существует шанс, что пузырь-ортогональность разорвет в клочья. А это будут сотни Хиросим! Масштаб проблемы в состоянии оценить только специалист, да и то прогноз ее разрешения вряд ли окажется благоприятным. Я был здоровым пессимистом, поэтому началась обычная работа.
   Удобно, когда у тебя в квартире электричество. Воткнул вилку в розетку - и никаких проблем. В девственном лесу нет ничего похожего. Как провести эксперимент? Я остановился на изготовлении простейшего электростатического генератора - всего то были нужны четыре жестянки и капельница с водой. Другое дело, что, создавая напряжение в несколько тысяч вольт, генератор не мог долго его поддерживать. Но для начала годился и он. Называется такой генератор капельницей Кельвина, так как вода в нем, действительно, капает сквозь две пары металлических банок, накрест соединенных проводами. Со временем одна пара заряжается положительно, другая - отрицательно. Принцип работы прост: случайно возникшее электрическое поле затем усиливает само себя посредством происходящего в нем разделения свободных зарядов. Основная роль отводится наличию у воды электропроводности, так как именно по воде заряды разгоняются электрическим полем между банками. Собрать подобный генератор могли бы еще древние египтяне, имей они представление о природе электричества. Я знал немного больше древних.
   Естественно, вся работа выполнялась мной при соблюдении полной секретности. Возможно, это был секрет полишинеля, но никто не требовал разъяснений и не вмешивался в мою деятельность. Когда генератор был собран и проверен, я приступил к эксперименту.
    В банки, установленные на толстой сухой доске, мерно капала вода. Заряд генератора постепенно рос, между проводами начали проскакивать мелкие искорки. В этот момент я наложил электроды на мрак границы, и электрошок подействовал! Результат превзошел ожидания: огненный всплеск, сопровождаемый радужной рябью, облако тумана между электродами, оплавившимися на концах. Зачистив электроды, я повторил эксперимент. Следовало проверить, как меняются механические свойства границы в момент разряда. В качестве исследовательского прибора сгодилась обычная суковатая палка. Мрак размяк и на какое-то время пропустил ее внутрь, а затем с силой вытолкнул наружу.
   Это был успех. Я имел достаточно оснований, чтобы нагрузить высоким напряжением больший кусок границы. Слаботочный генератор уже не годился, надо было придумывать что-то другое. Конечно, не стоило и мечтать о сборке роторного электрогенератора, да и не предназначен он для получения высоких напряжений. Решение созрело случайно - под рукой имелось все, чтобы смастерить гальванический элемент типа столба Вольта с уксусом в качестве электролита. Для банок с электродами идеально подходила пустая стеклянная тара, которой у Ивана скопилось немеряно.
    Работа растянулась на недели. Как-то несколько дней подряд я плел толстый электропровод, предназначенный для подачи расчетного напряжения. Пришлось заняться даже землеройными и плотницкими работами. А именно, я спланировал склон Гремучего холма, сделав насыпь высотой несколько метров, которая подходила к самой границе. Наверху на вкопанных сваях был установлен помост, предназначенный для подключения к границе: туда шел один выход батареи. Второй был заземлен на помещенную в грунт металлическую болванку. Под навесом расположилась гигантская гальваническая батарея из разнообразных банок и бутылок, облепленных проводами.
   И вот настал день, когда подготовительные работы были завершены. На всякий случай я перекрестился и врубил напряжение. Взору предстала фантастическая картина. Между электродом и поверхностью земли угольный мрак разрывало ослепительное сияние, перед ним, перемешиваемый невидимым гигантским вентилятором, водоворотом клубился желтый туман. Он неудержимо расползался, поглощая породившее его инженерное сооружение. Его взвихренные языки толчками пронзали потоки ярчайшего света, который ослеплял и мог соперничать с прямыми лучами полуденного солнца. Давно сделанный выбор неотвратимо вел меня в центр туманной воронки, где только и стоило искать ключ к возвращению. Конечно, оставался шанс вынырнуть в другое время и в другом месте, если вообще случится вырваться живым из недр пространственно-временной неоднородности.
   Генератор действовал безотказно, однако громадные токи, порожденные им, нагревали уксус, еще немного - и он закипит. Впрочем, это было и к лучшему - через какое-то время устройство самоотключится, перестав провоцировать ортогональность. Я отринул сомнения, на которые уже не оставалось времени, и, словно спринтер у заветного финиша, рванул в туман. Последовал весьма ощутимый удар электрическим током, но что там несколько сот вольт, когда на меня разряжались киловольты!
    Кисель границы забивал глаза и нос, пахло озоном, как после дождя с грозой. Бежать становилось все труднее. Сбиться с выбранного направления не давала обострившаяся интуиция. Вопрос о конечной цели движения исчез сам собой, когда впереди на фоне ослепительного сияния невыносимо ярким пятном проступил источник света. Уже почти слившись с ним в экстазе самоуничтожения, я внезапно ощутил как меня подхватило и куда-то понесло, выбив из головы остатки мыслей. Далее последовало падение. Сердце на миг замерло, но ожидаемого удара не произошло. Внезапно и сразу появилась дорога, на обочине которой высился указатель с надписью "Песочная 2 км".
    Я тяжело дышал, не веря тому, что оказался в местах, где начиналась невероятная эпопея. Поражала погода - так же тепло, как там, откуда я только что прибыл. Куда подевалась зима, время которой, по моим подсчетам, давно наступило? Удивляться я уже не мог - вот доберусь до дачи, а там попытаюсь хоть в чем-то разобраться. Это соображение вдохнуло энергию и вскоре я был на даче, где несколько месяцев назад провел вечер, соблазняемый ожиданием грибного удовольствия и легкой прогулки по лесу. На первый взгляд, ничего не изменилось. Даже вещи, перед недолгим отсутствием брошенные где попало, находились в том же беспорядке. Телевизор, включенный как средство сообщения с окружающим миром, бесстрастно информировал, что еще не закончился день, в который я отправился по грибы. Почему бы и нет?
    Судьбы людские высечены на небесных скрижалях, их не перепишешь как неудачное сочинение. Видимо, и моя скрижаль имела вполне определенное содержание. Забуду ли ортогональность? Скорее всего, воспоминания станут влечь назад, в необычные места с их удивительными обитателями, а ночами будут сниться головоломки, которые имели право появиться на свет только в этом месте, лишенном бремени скоротечного бытия.
    Затем напомнил о себе день завтрашний. С ним было связано множество неотложных дел, мысли о которых отчетливо проступили в памяти. Пока же я предпочел свежее пиво с воблой. Не сразу, но кое-что становилось понятным. Таинственное предпочитает не делиться своими секретами. Как в гомеопатии, где подобное отвергается подобным, ортогональность при первой же возможности выкинула меня туда, откуда извлекла.
   Уже собравшись на электричку, я обнаружил у дверей корзину, которая казалась безвозвратно оставленной в ортогональности. Ее доверху наполняли крепкие грибы, мечта любого грибника. Это был добрый знак, а может, он означал, что приключения продолжаются? Стоило ли загадывать? - впереди вечность.

Наверх